My Site Title

Евгений Миронов: Я хотел бы встретить старость в Германии

Евгений Миронов – российский актёр театра и кино, народный артист России (2004 г.), дважды лауреат Государственной премии Российской Федерации, художественный руководитель Государственного Театра Наций.
- Евгений Витальевич, на сегодняшний день Вы очень востребованный артист. Вам прекрасно удаются сложные и интересные проекты. Вы любимы публикой и обласканы властями. Как вторая милость помогает в работе?
- Как артисту мне не помогает ни первая, ни вторая милости. Я ни от кого не завишу в выборе материала, получается или не получается роль в фильме или спектакле - по большому счёту, тоже зависит от меня самого. Вторая моя нынешняя профессия - это администрирование. Как художественный руководитель целого театра, безусловно, я пользуюсь своим именем для достижения определённых целей, для пробивания особо тяжелых проектов и задач. За 4 года стройки, я не могу себе представить, как человек, без известной фамилии может пройти через все эти бюрократические препоны. Безусловно, моя фамилия помогает хоть как-то ускорить процесс, припугнуть недобросовестных строителей и подрядчиков, компании, которые не выполняют свои обязательства. Я просто говорю, что буду жаловаться на самый верх, потому что имею такую возможность.
- А Вам это реально интересно, или всё делаете ради высокой идеи?
- Я никогда ничего не делаю, если это мне не интересно. Строительство театра - это строительство большого театрального дела, некой полнокровной театральной системы. Например, нужно профессионально обучать не только режиссёров – актёров, но и технический персонал. Сейчас многое зависит от профессионалов света, звукорежиссуры, монтажа. В современном мире, который просто нашпигован немыслимой аппаратурой, нельзя отставать в технике. Наши сотрудники будут обучаться за границей. В театре также будут площадки для молодых режиссёров, где они смогут как-то проявиться, показать себя. Сейчас это можно сделать либо в экспериментальных, либо в классических театрах. Но, классические театры разрешают ставить именно ту пьесу, которая в данный момент нужна театру, или же в обязательном порядке нужно задействовать артистов местной труппы. Театр Наций должен стать одной площадкой, куда молодые режиссёры могут приходить со своими идеями. Также мы развиваем такую форму сотрудничества, как международные фестивали. В этом контексте мы можем постоянно учиться у своих коллег, быть в курсе того, что происходит в театральном мире. Для этого у нас есть разные проекты, среди которых и Фестиваль театров малых городов России. Сам я из маленького города, в котором вообще не было никакого театра, а была только художественная самодеятельность, которая мне очень не нравилась. Театры таких городов в большинстве своём находятся просто в чудовищных состояниях. Надо им помогать. Нельзя хоронить то хорошее, что осталось от советских времён.
- Вы являетесь учредителем благотворительного фонда помощи ветеранам сцены. Благое дело, особенно в наше время, когда ТВ то и дело показывает сюжеты о том, в каких унизительно - нищенских условия доживают и уходят из жизни всеми забытые кумиры прошлых лет. На благотворительности пиарятся многие. Вы же оказываете не декларативную, а реальную помощь. Это повышенное чувство гражданской ответственности или просто любовь к старикам?
- Как и любой здравый человек, я испытываю чувство жуткой вины перед целым поколением прекрасных актёров, которые на старости лет оказались никому не нужными. До какой же степени в нашей стране не любят людей, позволяя им жить в таких нищенских условиях… Помимо всех благотворительных акций и мероприятий по программе Фонда "Артист" мы помогаем детям-инвалидам. У нас есть договорённость с американскими врачами, которые бесплатно делают операции, а мы из средств фонда оплачиваем перелёт, реабилитацию и изготовление протезов нашим пациентам. Так мы помогли 7 детям разного возраста от 5 до 18 лет. Будущее больных детей ужасно - прямо из детского дома они переходят в дом престарелых, просто минуя жизнь. А это очень страшно. Есть еще одна очень важная тема. За права актеров и режиссеров должен бороться профсоюз, в том числе и за то, чтобы были отчисления за показы фильмов, которые могли бы идти на социальные нужды. Я сам еще и этим заниматься не могу, вся жизнь уйдет на борьбу.
- Коллеги и журналисты отмечают появление в Вас некой "звездности", которая предполагает осознание собственной значимости. А почему собственно этого надо стесняться? Разве человек не вправе адекватно оценивать себя сам?
- Человек не может сам себя адекватно воспринимать и тому есть масса примеров. Что касается звёздности, то скорее я приобрёл некий статус. Оставаясь просто Женькой, я не мог бы решать вопросы людей целого театра, стоящего за мной. Дистанция лучше работает. Думаю, звёздности никакой нет, впрочем, об этом надо спросить у близких.
- Когда-то, Вы были просто Женей Мироновым, но время неумолимо. Теперь, Вы - безусловно, Евгений Витальевич, Вы миновали кризис среднего возраста, столь сложный для думающих актёров. Это было болезненно, или удалось "не расплескать" себя?
- Конечно, были моменты и отчаяния, и депрессии. Но тот огромный круг проблем, который висит на мне, просто физически не даёт возможность уходить в депрессию, и тем более копаться в себе.
- Дотошные журналисты часто проводят параллели между Вами и Владимиром Машковым - однокурсником и товарищем. Когда–то и он был таким "русским-русским" артистом. Сейчас, конечно, он тоже русский, но только в Америке. А Вы так и остались русским в России. Не жалели о потерянном Голливуде? Судя по количеству российских проектов Машкова, получается, что настоящему артисту без Родины всё-таки никак? Согласны?
- Все мои попытки сниматься в зарубежных картинах заканчивались отказом. Иногда меня просто не устраивал материал. А в картине "Распутин", где мне предложили работать вместе с Депардье, на выбор было две роли. Одна из главных роль князя Юсупова или императора Николая II, но меня не устроил сценарий, именно в своём историческом контексте. Если ко мне поступают недостойные предложения, то почему я должен делать скидку для американцев, когда я её не делаю для своих режиссёров? Лучше не сниматься несколько лет, но дождаться достойного предложения.
- Ну, Вы прямо адепт Омара Хайяма. "Лучше быть голодным, чем есть, что попало…" и далее по тексту.
- Может быть, мне просто не везёт с зарубежными предложениями?
- А Машкову везёт?
- Владимир работает в серьёзных голливудских компаниях. Но мне лично более интересны его российские проекты.
- Вы блистательно сыграли сложную роль противоречивого Достоевского. Что эта роль изменила в Вас?
- На данный момент, роль Достоевского – это та работа, за которую мне не стыдно. Мы с Володей Хотиненко сделали всё, что могли. В профессиональном плане надо было изменить сценарий, придумывать новые сцены, прочитать массу писем и документов. Безусловно, это повлияло на мой внутренний мир, на моё мировоззрение. Я очень скучаю по Фёдору Михайловичу.
- Евгений Витальевич, Вы говорите о себе, как о человек ленивом, который должен долго собирать вокруг себя образ, энергию, материал. Ленивый никуда не спешит, но создаётся впечатление Вашей постоянной стремительности. Куда Вы бежите? Навстречу зрителю, или боитесь чего-то не успеть?
- Наверное, это происходит подсознательно. Я не суечусь, просто живу в таком темпе, в большом потоке дел и обязанностей, и поток этот только возрастает. А последние четыре года – почти постоянный цейтнот. Иногда так хочется быть ленивым.
- Российская и западная театральные школы очень разняться между собой. И традиционных сорока репетиционных дней, которые отводятся режиссёру на материал любой сложности, для русских явно не достаточно. Значит ли это, что российские спектакли возникают не столько в процессе труда актёров и режиссёра, сколько в процессе их гениальных (или не очень гениальных) озарений?
- Честно скажу, когда я первый раз в своей жизни работал с великим немцем Петером Штайном, то был просто потрясён. Он сделал за три месяца спектакль, которые соединил в себе три пьесы и шёл 7 с половиной часов! "Калигула" Камю, которого мы только недавно выпустили, очень непростая пьеса, полная философских осмыслений. Работать с Эймунтасом Някрошюсом было непросто, но очень интересно. Это почти всегда экстрим.
- Ещё бы, 40 дней почти в лагерном режиме…
- За это время нужно было просто забыть, что мы люди. Работать постоянно, по системе "нон стоп". Но такая сильная концентрация, безусловно, даёт свои результаты.
- Вы бываете в Германии только по работе, или Вас тянет сюда "для души"?
- Я очень люблю Германию. Я хотел бы здесь встретить старость.
- В каком качестве? Работающего актёра или благополучного пенсионера?
- Я говорю чисто теоретически. Здесь хорошо стареть и умирать.
- Ну, Евгений, Вы и оптимист…. Умирать везде плохо.
- Смерть смерти рознь. В России есть шанс умереть практически в молодом возрасте. А здесь люди живут долго, глядишь – подлечатся, и снова можно путешествовать по разным странам, радоваться жизни. Нашим же старикам в голову не придёт ходить по ресторанам и встречаться с друзьями. Также я бы хотел больше сотрудничать с немецкими театрами. Считаю, что сегодня это одна из передовых стран в театральном мире. Достойны огромного уважения и классические прочтения пьес немецкими режиссерами, и авангардные эксперименты. Я многому учусь у немцев.
- Были ли в Вашем творчестве "иммигрантские" роли?
- Нет. Хотя, одна была. Роль учителя, помощника писателя Бунина в картине "Дневник его жены".
- Остаётся ли при такой загруженности время на личную жизнь, на близких?
– Практически не остается. Например, в этом году у меня не получилось вырваться в Болгарию, где отдыхала моя семья.
- Есть ли у вас семейные традиции?
- Были, когда папа был жив. Сложившейся компанией мы очень весело и вкусно встречали все праздники. Но, когда папы не стало, всё как-то развалилось...
- Каким качеством вы гордитесь в себе?
- Видимо, это упорство. Сейчас я проходил реабилитацию, и мне пришлось заниматься в специализированном спортивном центре, рядом с профессиональными спортсменами. Надо было делать большой комплекс упражнений, занятия шли с 9 до 17.30. Сначала я переживал, как же я справлюсь, ведь не такой уж и физически крепкий… В первый день я практически умер, но потом - ничего, втянулся. Этой реабилитаций я очень повысил свою самооценку. Хорошее качество, которое мне досталось от папы с мамой, оно не раз меня выручало.
Источник: newsobzor.com

Возврат к списку



^